«Русские не сдаются!» Рождение этой знаменитой фразы мемуары участников Первой мировой войны связывают именно с тем боем. Утром 6 августа 1915 года немцы, осаждающие русскую крепость Осовец, начинают газовую атаку. Солдаты императорской российской армии доказали, что даже смерть не может быть уважительной причиной прекращения сопротивления. В этот день произошло то, что вошло в мировую военную историю под названием «Атака мертвецов».
«У нас не было противогазов, поэтому газы нанесли ужасные увечья и химические ожоги. При дыхании вырывался хрип и кровавая пена из легких. Кожа на руках и лицах пузырилась. Тряпки, которыми мы обмотали лица, не помогали. Однако русская артиллерия начала действовать, посылая из зелёного хлорного облака снаряд за снарядом в сторону пруссаков. Тут начальник 2-го отдела обороны Осовца Свечников, сотрясаясь от жуткого кашля, прохрипел: «Други мои, не помирать же нам, как пруссакам-тараканам от потравы, покажем им, чтобы помнили вовек!» — вспоминает участник событий, командир полуроты 13-й роты Алексей Лепёшкин.
Российская империя имела перед Первой мировой войной на своих западных рубежах три крепости, одна из которых, Осовецкая, в шутку называлась «игрушечной», настолько скромно она смотрелась даже на фоне своих соседей – Брест-Литовска и Новогеоргиевска:
| Новогеоргиевская крепость | Осовецкая крепость |
| фортов | 33 | 4 |
| пехоты | 64 батальона | 1 полк |
| тяжелой артиллерии | 1000 орудий | 71 орудие |
В случае перехода германской армии в наступление командование просило Осовецкую крепость продержаться 48 часов. Крепость держалась полгода. Но обо всем по порядку.
Боевое крещение крепость приняла уже через месяц после объявления войны — в сентябре 1914 года, когда немецкая армия с марша попыталась взять крепость (40 батальонов ландвера (Ландвер — немецкие войска милиционного типа, аналог русского ополчения) против одного российского пехотного полка) — и понесла такие потери (только убитыми и ранеными — 6000 человек), что спешно откатилась на исходные позиции — менять нижнее белье и читать «Мануал по штурму крепостей «для чайников». Где наверняка написано, что если даже какой-то идиот и назвал крепость «игрушечной», то это еще не повод штурмовать ее в лоб, особенно когда гарнизон по отчетам инспекции 1913 года «показывает результаты весьма отрадные».
Оправившись и подготовившись, в январе 1915-го немцы начали осаду крепости уже по всем правилам. Для этого были доставлены знаменитые «Большие Берты» — осадные орудия 420-мм калибра, 800-килограммовые снаряды которой проламывали двухметровые стальные и бетонные перекрытия. Воронка от такого взрыва была пять метров глубиной и пятнадцать в диаметре — полный эквивалент «Звезды смерти» в реалиях Первой мировой. Чисто для контекста — когда из «Берт» начали стрелять по фортам Льежа, бельгийский гарнизон, до этого стойко оборонявшийся, вдруг решил, что он полностью исполнил свой долг, и начал разбегаться.
«Большая Берта» (420 мм)
Защитник крепости рядом с неразорвавшимся снарядом
Снаряды, использованные немцами при штурме. Слева направо – 420 мм, 305 мм, 210 мм, 150 мм, 107 и 100 мм
Немцы подсчитали, что для принуждения к сдаче крепости с гарнизоном в тысячу человек достаточно двух таких орудий и 24 часов бомбардировки: 360 снарядов, каждые четыре минуты — залп. Под Осовец привезли четыре «Большие Берты» и 64 других мощных осадных орудий, всего 17 батарей.
Перед штурмом к коменданту Осовца генералу Бржозовскому прибыл германский парламентер. Лощеный кайзеровский офицер заявил, что на этот раз крепость не устоит перед штурмом, и предложил капитулировать, ибо немцам дорого время, а германские пушки, «Цеппелины» и «Альбатросы», так и так разнесут и крепость, и ее гарнизон. На что генерал Бржозовский предложил немцу добровольно остаться в крепости на время штурма и дать расписку, что германец согласен, что его повесят, если крепость устоит. Крепость устояла...
Комендант Осовецкой крепости генерал-лейтенант
Николай Александрович Бржозовский
Самый жуткий обстрел был в начале осады. 25 февраля немцы открыли огонь по крепости, доведя его 27 и 28 февраля до ураганного; так продолжалось до 3 марта. За несколько дней ужасающего обстрела по крепости было выпущено до 250 тысяч только тяжелых снарядов! А всего за время осады — до 400 тысяч (!), пишет военный историк С. Хмельков.
Как вспоминали оставшиеся в живых защитники крепости, кирпичные постройки разваливались, деревянные горели, слабые бетонные сооружения давали огромные отколы в сводах и стенах. Проволочная связь была прервана, шоссе испорчено воронками; окопы, пулеметные гнезда и легкие блиндажи стирались с лица земли. Над крепостью нависли тучи дыма и пыли. Вместе с артиллерией крепость бомбили немецкие аэропланы.
«Страшен был вид крепости, вся крепость была окутана дымом, сквозь который то в одном, то в другом месте вырывались огромные огненные языки от взрыва снарядов; столбы земли, воды и целые деревья летели вверх; земля дрожала, и казалось, ничто не может выдержать такого ураганного огня. Впечатление было таково, что ни один человек не выйдет целым из этого урагана огня и железа». (Майор Спалек, журнал «Сапер и инженер войсковой»)
В лучших традициях просвещенной Европы, чтящей рыцарство и благородство, которые затем переняли соколы НАТО, тяжелые орудия немцы расположили за пределами досягаемости крепостной артиллерии и чувствовали себя настолько безопасно, что даже не маскировались – 15-сантиметровые крепостные пушки выпуска 1885 года их не доставали. Зато прекрасно доставали бывшие до сих пор в резерве и поэтому молчащие морские пушки системы Канэ...
Артиллерийская дуэль двух (всего двух!) этих пушек против 17 батарей осадной артиллерии (четыре крупповские «Берты» калибром 42 см, 16 тридцатисантиметровок, часть из них — чешские «Шкоды», столько же орудий калибром 21 см, двадцать пятнадцатисантиметровок и 12 длинноствольных пушек калибром 107 мм) закончился с позорным счетом 8:1 в пользу русских. После чего немцы спешно свернулись и отправились читать вторую часть вышеупомянутого мануала, где говорится о вреде высокомерия и пользе маскировки, особенно в сражениях с «неправильными варварами».
Да-да, господа, именно варварами называли потомки благородных тевтонов российское имперское офицерство, свободно говорящее на трех-четырех языках и через одного чаще бывающих в Париже, чем в Москве. А вы думали, что варварами мы стали для Европы после 1917-го? Ну-ну...
У Осовца не было летописцев, имена его героев неизвестны. В архивах не сохранилось расписание расчетов двух 150-миллиметровых орудий Канэ, прямыми попаданиями уничтоживших немецкие 420-миллиметровые «Большие Берты». Они совершили подвиг — и остались безвестными.
А кем был тот солдат, чей пулемет прижал к земле ворвавшихся на русские позиции пехотинцев 14-й дивизии ландвера? Под артиллерийским огнем погибла вся его рота, а он каким-то чудом выжил и оглушенный взрывами, чуть живой выпускал ленту за лентой — до тех пор, пока германцы не забросали его гранатами. Пулеметчик спас позицию, и возможно, всю крепость. Его имя никто не узнает никогда. Но мы должны, мы обязаны его помнить, безымянного, именно для того, чтобы не стать этими самыми варварами.
В конце июля противник приблизился своими окопами на 150-200 м к проволочным сетям Сосненской позиции и все-таки продолжал вести какие-то земляные работы впереди своих окопов. Гарнизон Сосни не понял этих работ — только потом выяснилось, что это была подготовка к газобаллонной атаке.
Немецкая газовая батарея готовится к атаке
6 августа 1915-го стало для защитников Осовца черным днем: немцы применили отравляющие газы. Газовую атаку они готовили тщательно, более 10 дней терпеливо выжидая нужного направления ветра. Развернули 30 тщательно замаскированных газовых батарей в несколько тысяч баллонов. И 6 августа в 4 утра на русские позиции потек темно-зеленый туман смеси хлора с бромом, достигший их за 5-10 минут. Газовая волна 12-15 метров в высоту и шириной 8 км проникла вперед на глубину до 20 км. Противогазов у защитников крепости не было...
Позиции русских войск
«Все живое на открытом воздухе на плацдарме крепости было отравлено насмерть, – вспоминал участник обороны. – Вся зелень в крепости и в ближайшем районе по пути движения газов была уничтожена, листья на деревьях пожелтели, свернулись и опали, трава почернела и легла на землю, лепестки цветов облетели».
9-я, 10-я и 11-я роты Землянского полка погибли целиком, от 12-й роты осталось около 40 человек при одном пулемете; от трех рот, защищавших Бялогронды, оставалось около 60 человек при двух пулеметах. Германское командование было настолько уверено в успехе, что велело запрячь обозы. Обратим внимание на цифру – 160-200 человек, остатки еще трех рот были немногочисленны, пострадало от газов и подкрепление. Им-то и предстояло сразиться с 8-й немецкой армией.
Вот собственные слова германского генерала Людендорфа: «8-я армия вдвинулась в узкое пространство между Наревом и Белостоком для взятия с юга Oсовца». 14 батальонов ландвера, не менее 7 тысяч человек, двинулись вслед за волной газов. Они шли не в атаку. На зачистку. Будучи уверенными в том, что живых не встретят. То, что произошло дальше, прекрасно описал публицист Владимир Воронов:
«Когда германские цепи приблизились к окопам, из густо-зеленого хлорного тумана на них обрушилась... контратакующая русская пехота. Зрелище было ужасающим: бойцы шли в штыковую с лицами, обмотанными тряпками, сотрясаясь от жуткого кашля, буквально выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки. Это были остатки 13-й роты 226-го пехотного Землянского полка, чуть больше 60 человек. Но они ввергли противника в такой ужас, что германские пехотинцы, не приняв боя, ринулись назад, затаптывая друг друга и повисая на собственных проволочных заграждениях. И по ним с окутанных хлорными клубами русских батарей стала бить, казалось, уже погибшая артиллерия. Несколько десятков полуживых русских бойцов обратили в бегство три германских пехотных полка! Ничего подобного мировое военное искусство не знало. Это сражение войдет в историю как «атака мертвецов».
«Вот лежишь ты, раздираемый изнутри на куски, — реконструирует события уже наш современник, — если и ползет перед тобой по травинке муравей или плывут облака в небе, то никаких у тебя возвышенных мыслей, как у Болконского под Аустерлицем про Бога и душу, разве что кроме матерных, и не ждешь ты никаких приказов, и звание свое не помнишь, и чувствуешь только страшные боль и обиду. По правую руку от тебя одни мертвые, и по левую руку от тебя одни мертвые. Все мертвые. И ты мертвый. Остался ты, наверное, один, и жить тебе, может, осталось пять минут, в муках и кровавой рвоте.
И тут обожженными глазами ты видишь за зеленым туманом семь тысяч немцев. Сами идущих к тебе. Представляете, КАК они обрадовались?
Слышишь ли ты, что кто-то кричит команду, и нужна ли она тебе, мертвому? Знаешь ли ты, что встанешь не один, и есть ли для тебя разница? Остановит ли тебя пуля или три, если ты все еще можешь идти? У тебя есть целых пять минут, чтобы отплатить за свою смерть и за смерть всех своих товарищей, чтобы убить много, много немцев, целых 7 тысяч, и тебе надо торопиться, чтобы убить их побольше».
Думаю, злых людей немцы не испугались бы, осатанение на войне — дело обычное. И побежали они не как трусы, но как люди, увидавшие перед собой то, что живому человеку видеть не положено. Мертвых людей. Мертвых людей, которые шли их убивать, в полный рост, через пули в упор. Торопились, колдыбали, падали, все равно ползли, и видно было, что они очень рады тебя видеть и очень хотят тебя убить. И действительно стали убивать. А когда немцы убежали, они умерли...
Дневник боевых действий сообщает: «Получив донесение об этом (имеется в виду занятие 1-й линии обороны) от командира 3-го батальона капитана Потапова, который сообщил, что немцы, занявшие окопы, продолжают продвигаться к крепости и находятся недалеко уже от резерва, командир полка тотчас же приказал 8-й, 13-й и 14-й ротам выступить с форта на Сосненскую позицию и, перейдя в контратаку, выбить немцев из занятых ими наших окопов». Эти части, и в том числе 13-я рота, атаку которой возглавил подпоручик Владимир Карпович Котлинский, также сильно пострадали от газа и артобстрела и потеряли до половины личного состава (потери 14-й роты, находившейся в крепости, были меньше). Немцам обещали, что они просто займут незащищенные позиции. Однако все складывалось по-другому: навстречу им поднимались русские солдаты с обмотанными тряпками лицами, «живые мертвецы».
«Приблизившись к противнику шагов на 400, подпоручик Котлинский во главе со своей ротой бросился в атаку. Штыковым ударом сбил немцев с занятой ими позиции, заставив их в беспорядке бежать… Не останавливаясь, 13-я рота продолжала преследовать бегущего противника, штыками выбила его из занятых им окопов 1-го и 2-го участков Сосненских позиций. Вновь заняли последнюю, вернув обратно захваченные противником наше противоштурмовое орудие и пулеметы. В конце этой лихой атаки подпоручик Котлинский был смертельно ранен и передал командование 13-й ротой подпоручику 2-й Осовецкой саперной роты Стрежеминскому, который завершил и окончил столь славно начатое подпоручиком Котлинским дело». Котлинский умер к вечеру того же дня, Высочайшим приказом от 26 сентября 1916 года он был посмертно награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.
Приказ о награждении подпоручика В.К. Котлинского Орденом Святого Георгия 4-степени
Один из очевидцев сообщил газете «Русское слово»:
«Я не могу описать озлобления и бешенства, с которым шли наши солдаты на отравителей-немцев. Сильный ружейный и пулеметный огонь, густо рвавшаяся шрапнель не могли остановить натиска рассвирепевших солдат. Измученные, отравленные, они бежали с единственной целью — раздавить немцев. Отсталых не было, торопить не приходилось никого. Здесь не было отдельных героев, роты шли как один человек, одушевленные только одной целью, одной мыслью: погибнуть, но отомстить подлым отравителям».
Немцы контратаки не ожидали, они вообще считали, что на позициях никого, кроме мертвецов, нет. Но «мертвецы» поднялись из могил. Остальное довершила наконец пришедшая в себя русская артиллерия. К 11 часам Сосненская позиция была очищена от противника, который атаку повторять не стал.
Как это ни печально, но судьба крепости Осовец уже была решена: поступил приказ эвакуировать ее. 23 августа здания и укрепления оставленной русскими войсками крепости взлетели на воздух, а через два дня немцы заняли еще дымящиеся руины.
Осовец был оставлен, но «атака мертвецов» 13-й роты не была бессмысленной: она стала нерукотворным памятником русскому солдату, который отдавал свою жизнь за свободу народов Европы, за то, чтобы они могли сами выбирать свое будущее.
Может быть, именно тогда, в Первую мировую, русские солдаты показали что-то такое, от чего планы наших западных благодетелей поменялись на ходу. Может, именно тогда они решили больше этой ошибки с русскими не допускать. Особый случай. Газы, артподготовка, газы, артподготовка, газы, артподготовка, газы и артподготовка, но так никогда и не идут в атаку, даже на пустое, трижды и десятикратно перепаханную русскую позицию. Потому что могут встать оттуда один из ста, один из тысячи, ниоткуда, из-под земли, умирающие, блюющие кровью, падающие и встающие, но очень счастливые русские — оттого, что наконец-то могут до тебя добраться...
А только-то и надо — играть с русскими по-честному.
Мы не злые. Просто не надо давать повод!!!
Взгляд историков...
«Атака мертвецов» (Осовец, 1915 г.): миф или реальность
Былые годы. 2011. № 4
Александр Арвелодович Черкасов - Доктор исторических наук, профессор;
Александр Александрович Рябцев - Кандидат экономических наук, доцент:
Вячеслав Иванович Меньковский - Доктор исторических наук, профессор.
Аннотация.
В статье на основе архивного материала сделана попытка рассмотреть одну из страниц истории Первой мировой вой-ны, а именно так называемую «атаку мертвецов» в период обороны русскими войсками крепости Осовец (Западнее г. Белостока, на тер-ритории современной Польши) в 1915 г. Восстановлена картина боя, уточнены обстоятельства атаки, а точнее контратаки. Введены в на-учный оборот новые архивные источники.
Введение.
В истории Первой мировой войны имеется немало «белых» пятен истории. Одним из таких пятен по праву считается «атака мертвецов» – беспреце-дентная атака военнослужащих 13-й роты 226-го Землянского пехотного полка в пе-риод обороны крепости Осовец. В отечественной и постсоветской историографии данная тема разработана слабо, имеются лишь некоторые воспоминания очевидцев и газетные публикации. Симбиоз данных источников сформировал некоторую кар-тину боя, и именно эта картина сегодня наводнила многочисленные исторические научные сайты, Википедию и журнальные публикации.
Материалы и методы.
Основным источником для написания данной статьи стал дневник боевых действий 226-го Землянского пехотного полка, который хранится в Российском государственном военно-историческом архиве (Москва, Россия). Первичная информация о данных событиях собиралась в открытых ресурсах, а именно на научных сайтах, Википедии и журнальных публикациях
В работе использован историко-ситуационный метод, который предполагает изучение исторических фактов в контексте изучаемой эпохи в совокупности с «соседствующими» событиями и фактами.
Обсуждение.
Как уже отмечалось, тема «атаки мертвецов» обширно представлена сегодня на Интернет-ресурсах, включая Википедию, а также в периодической печати [1]. За исключительно самоотверженную оборону крепость Осовец получила даже негласное название «Брестской» крепости Первой мировой войны. Несмотря на то, что в предшествующий период исследователям в целом удалось воссоздать многие штрихи этой атаки, тем не менее общая картина нуждается в корректировке.
Общее положение накануне «атаки». Известно, что Осовец являлся русской опорной крепостью на реке Бобра у местечка Осовице (ныне Польша) западнее города Белосток. Построена крепость была в 23 км от границы с Восточной Пруссией и предназначалась для обороны стратегического коридора между реками Неман и Висла-Буг. Первый штурм крепости был предпринят немцами в сентябре 1914 г., второй – в феврале–марте 1915 г. В начале июля 1915 г. (по новому стилю) под командованием фельдмаршала фон Гинденбурга германские войска начали широкомасштабное наступление, частью которого был и новый штурм крепости Осовец.
Для третьего штурма крепости германское командование решило использовать боевые отравляющие вещества – газы (хлор и бром). В результате в конце июля (новый стиль) на передовые позиции немцы подтянули газовые артиллерийские батареи (германскому командованию было известно, что противогазов у защитников крепости нет). Всего было установлено 30 газовых батарей в количестве нескольких тысяч баллонов. Более 10 дней ждали немцы попутного ветра и 6 августа (24 июля по старому стилю) начали газовую атаку. Согласно планам штурма, после применения боевых отравляющих веществ в бой должны были вступить армейские части с целью занятия опустошенных русских позиций. Так, 76-й ландверный полк должен был атаковать Сосню и Центральный редут и наступать по тылам Сосненской позиции; 18-й ландверный полк и 147-й резервный батальон должны были наступать по обе стороны железной дороги, атаковать совместно с 76-м полком Заречную позицию; 5-й ландверный полк и 41-й резервный батальон атаковать Бялогронды и, прорвав позицию, штурмовать Заречный форт. В резерве находились 75-й ландверный полк и два резервных батальона, которые должны были наступать вдоль железной дороги и усилить 18-й ландверный полк при атаке Заречной позиции.
Всего для атаки Сосненской и Заречной позиций немцами были собраны следующие силы: 13—14 батальонов пехоты, 1 батальон саперов, 24—30 тяжелых осадных орудий, 30 газовых батарей.
На передовых позициях крепости Бялогронды — Сосня немцам противостояли следующие русские части:
- - правый фланг (позиции у Бялогронды): 1-я рота Землянского полка и две роты ополченцев;
- - центр (позиции от Рудского канала до центрального редута): 9-я, 10-я и 12-я роты Землянского пехотного полка и рота ополченцев;
- - левый фланг (позиция у Сосни): 11-я рота Землянского полка;
- - общий резерв: одна рота ополченцев [2].
Таким образом, на острие германского удара – Сосненской позиции – находилось всего пять рот (1-я, 9-я, 10-я, 11-я и 12-я) 226-го Землянского пехотного полка и четыре роты ополченцев.
«Атака мертвецов» в отечественной историографии. Перейдем к непосредственному освещению «Атаки мертвецов» в отечественной историографии. А. Денисов в статье «Осовец. Атака мертвецов», так описал эту атаку: «В 4 часа немцы открыли артогонь по всем целям, одновременно пустив газы. Темно-зеленый туман смеси хлора с бромом потек на русские позиции и накрыл их за 5–10 минут. Выпущенная на фронте шириной 3 км газовая волна достигла размеров 8 км в ширину и 20 км в глубину. В этой «зоне смерти» погибло все живое. Листья на деревьях пожелтели, свернулись и опали, трава почернела и легла на землю. Медные предметы (части орудий и снарядов, умывальники, баки и т. д.) покрылись толстым зеленым слоем окиси хлора. Русские части понесли огромные потери: полностью погибли 9, 10 и 11-я роты, от 12-й осталось 40 человек при одном пулемете; от трех рот на защите Бялогронды осталось 60 человек при двух пулеметах. Газ застаивался в лесу, низинах и около водяных рвов. Вторичное отравление вело к смерти. Большие потери понесла крепостная артиллерия…
После газовой атаки по сигналу 14 батальонов немцев двинулись для занятия выжженных позиций. Но когда германские цепи подошли к русским окопам, им навстречу в штыковую контратаку с криком, а точнее, с хрипом «ура» поднялись вы-жившие защитники — остатки 8-й и 13-й рот, чуть больше 100 человек. Еле держась на ногах, они все-таки встали на бой, который, казалось бы, проигран. Вид их был ужасен. Со следами химических ожогов на лицах, обмотанные тряпками, они харка-ли кровью, буквально выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки.
Неожиданность атаки и вид противника ввергли германцев в такой ужас, что они сломались. Три пехотных полка (7000 штыков!) стадом ринулись назад, затаптывая своих. Запутавшись в проволочных заграждениях второй линии окопов, многие из них погибли от шрапнели русских батарей. Сосредоточенный огонь по окопам первой линии, уже занятой немцами, был настолько силен, что те бежали и оттуда, бросив захваченные орудия и пулеметы. К 11 часам дня все было кончено. Сосненская позиция была полностью очищена от врага, крепостная артиллерия перенесла огонь на немецкие окопы, довершая начатое дело» [3].
Данный эпизод нашел свое отражение и в работе профессора А.С. Хмелькова, который, будучи артиллеристом, являлся свидетелем газовой атаки. А.С. Хмельков отмечал: «Батареи крепостной артиллерии, несмотря на большие потери в людях отравленными, открыли стрельбу, и скоро огонь девяти тяжелых и двух легких батарей замедлил наступление 18-го ландверного полка и отрезал общий резерв (75-й ландверный полк) от позиции. Начальник 2-го отдела обороны выслал с Заречной позиции для контратаки 8-ю, 13-ю и 14-ю роты 226-го Землянского полка. 13-я и 8-я роты, потеряв до 50 % отравленными, развернулись по обе стороны железной дороги и начали наступление; 13-я рота, встретив части 18-го ландверного полка, с криком «ура» бросилась в штыки. Эта атака «мертвецов» настолько поразила немцев, что они не приняли боя и бросились назад, много немцев погибло на проволочных сетях перед второй линией окопов от огня крепостной артиллерии. Сосредоточенный огонь крепостной артиллерии по окопам первой линии (двор Леонова) был настолько силен, что немцы не приняли атаки и спешно отступили» [4].
Во всех остальных источниках находящихся в открытом доступе, в целом, имеется дубляж уже представленной информации и ничего нового не дополняется.
«Атака мертвецов» в архивных источниках. Что же все-таки происходило в зоне боевых действий? Перейдем от историографии и личных источников к архивным источникам. Так, в дневнике боевых действий 226-го Землянского пехотного полка о данных событиях имеется следующая информация: «Около 4 часов утра немцы выпустили целое облако удушливых газов и под прикрытием их густыми цепями повели энергичное наступление, главным образом 1, 2 и 4 участки Сосненской позиции. Одновременно с этим противником был открыт ураганный огонь по Заречному форту, заречной позиции и по дороге, ведущей с последней на Сосненскую позицию. Вследствие почти поголовного отравления всех защитников 1, 2 и 4 участков. Эти последние участки, несмотря на принятые меры были заняты противником» [6].
Необходимо понимать, что наивысшая концентрация удушливых газов была в непосредственной близости от очага распыления. В результате защитники 1-й линии русской обороны оказать активного сопротивления не смогли. По всей вероятности, под так называемыми «принятыми мерами» считался русский ответный (по артиллерийским батареям) и заградительный (между первой линией атакующих и резервом) огонь артиллерии.
Из дневника боевых действий: «Получив донесение об этом (имеется в виду занятие 1-й линии обороны) от командира 3-го батальона капитана Потапова, который сообщил, что немцы, занявшие окопы, продолжают продвигаться к крепости и находятся недалеко уже от резерва. Командир полка тот час же приказал 8-й, 13-й и 14-й ротам выступить с форта на Сосненскую позицию и перейдя в контратаку выбить немцев из занятых ими наших окопов, причем 13-я рота была направлена вдоль железной дороги на 1-й участок, 8-я рота на 2-й участок, 14-я рота на 3-й и 4-й участки Сосненской позиции. 13-я рота под командованием подпоручика Котлинского, выйдя из крепости и рассыпавшись под сильным артиллерийским огнем, стала продвигаться вдоль железной дороги на встречу наступающим немецким цепям. Приблизившись к противнику шагов на 400, подпоручик Котлинский во главе со своей ро-той бросился в атаку. Штыковым ударом сбил немцев с занятой ими позиции, заставив их в беспорядке бежать... Не останавливаясь 13-я рота продолжала преследовать бегущего противника, штыками выбила его из занятых им окопов 1-го и 2-го участков Сосненских позиций. Вновь заняли последнюю вернув обратно захваченные противником наше противоштурмовое орудие и пулеметы. В конце этой лихой атаки подпоручик Котлинский был смертельно ранен и передал командование 13-й ротой подпоручику 2-й Осовецкой саперной роты Стрежеминскому, который завершил и окончил столь славно начатое подпоручиком Котлинским, дело» [7].
На открытой местности после штыкового удара, который принудил неприятеля к паническому бегству, немцы не смогли удержаться даже в захваченных окопах, так как паника передалась удерживающим линию солдатам. В то же время немногочисленные немецкие солдаты, которые пытались устоять, были перебиты в ходе штыкового соприкосновения. Таким образом, именно контратака 13-й роты задала тон в исходе этого боя.
Можно, конечно, задаться вопросом, где во время штыкового боя были другие две роты 226-го Землянского пехотного полка. В архивных источниках упоминания о них нет, но, тем не менее, как нам кажется, нельзя снимать со счетов заградитель-ный огонь немецкой артиллерии. Скорее всего именно с ним и связано промедление других рот в выходе на Сосненские позиции.
Что касается внешнего вида бойцов 13-й роты, то, по всей вероятности, их внешний облик был близок к описываемому в источниках. Бойцы действительно получили отравления и ставшее крылатым выражение «со следами химических ожогов на лицах, обмотанные тряпками, они харкали кровью, буквально выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки» [8] имеет основание. В то же время подтверждения о том, что солдаты шли в атаку с криком «ура» в дневнике боевых действий нет. Скорее всего этот штрих является вымыслом, так как с пораженными газом дыхательными путями кричать «ура» является затруднительным. Хотя мы не исключаем, что некоторые солдаты могли атаковать с боевым кличем, но массовым это явление быть не могло.
Тем временем русским войскам предстояло развить успех и восстановить положение. Из дневника боевых действий: «После того как окопы 1-го и 2-го участка были вновь заняты 13-й ротой двор Леонова (передовой опорный пункт) еще находился в обладании противником прапорщик Радке, приняв после подпоручика Стрежеминского командование 13-й ротой, после того как крепостная артиллерия несколькими батареями обстреляла двор Леонова, бросился в контратаку и штыками выбил немцев сначала из хода сообщения, а потом и из самого двора Леонова. Всего 13-й ротой было взято около 25 пленных много амуниции, винтовок и снаряжения и действиями 13-й роты противнику были нанесены большие потери убитыми и ранеными. Одновременно с этим 14-я рота под командой прапорщика Тидебель, высланная для восстановления положения на левом фланге Сосненской позиции, прибыв на 3-й участок, находившийся в наших руках, разделилась на две части. Первая полурота вместе с полуротой 12-й роты под общим командованием подпоручика Гаглокова направилась по ходу сообщения к 4-му участку (дер. Сосни) и после упорного боя штыковым ударом немцы были выбиты из этого пункта Сосненской позиции. Прикабеля. Таким образом, к 8 часам утра наше положение на передовых позициях крепости было полностью восстановлено» [9].
Потери русских войск за 24 июля составили убитыми 1 офицер (подпоручик Котлинский), умерло от газов 7 офицеров, отравлено и эвакуировано 20 офицеров и 2 врача [10]. Потери нижних чинов в дневнике боевых действий указаны не были. Тем не менее, потери нижних чинов, на наш взгляд, можно оценить в пределах примерно 200 человек и вдвое больше потери санитарные.
Подпоручик Котлинский был погребен около 3-го крепостного Осовецкого госпиталя, но впоследствии его труп был взят матерью и перевезен в город Псков. 26 сентября 1916 г. подпоручик Владимир Котлинский был награжден посмертно орденом Святого Георгия 4-й степени [11].
Завершая, хочется отметить, что сегодня восстановить всю картину этого боя довольно сложно, так как не хватает немецких архивных документов – дневников боевых действий. Именно из этих документов можно было бы установить потери немецких войск и немецкий взгляд на описываемые события. Тем не менее, нам удалось, как мы полагаем, при помощи имеющихся архивных источников восстановить фамилии русских армейских командиров и на основании их показаний детализировать картину боя. Именно детализация боевых действий позволяет нам судить об «атаке мертвецов» как о успешно проведенной контратаке русских частей.
Администратор сайта В.Черкасов
